Тихий океан. Паром через Березину: Новая Зеландия – Чили. Часть 3

Слева виден спинакер-гик. Это он только на картинке изящный, а на самом деле стальной, телескопический. Вдвоем его ставить не просто

Грот ждет ремонта. Идем на передних парусах. Баланс руля никакой и автопилот визжит, как крыса, прищемленная за хвост

Третий день не можем поймать радиосвязь. Идем без прогнозов. Приходят мысли, а может и нет уже на Земле радиостанций? Вернее людей, на них работающих. Вспомнилось из детства. «Нет большей вашей Америки. Кто сапог на пульт положил, последний раз спрашиваю?» Или мы уже утонули, а в другом мире модемы не работают.

Я, чтобы не усугублять ситуацию, дурацкие вопросы оставляю на потом, на когда увидим землю. И я их таки, задала, потом, когда мы дошли. Спрашиваю: «А что бы мы стали делать тогда, без связи, если нам помощь понадобилась бы?» Ги жизнерадостно ответил: «Тонуть». Ай молодец, уважаю.

На самом деле, на пару дней хватит радио-маяка EPIRB. По нему включается (должна) международная система помощи, терпящим бедствие. Но я слабо представляю, как за эти тысячи некто специально поедет или полетит спасть. Самолет не поможет никак. Вертолет не долетит. А рассчитывать, что кто-то окажется неподалеку в этой пустыне совсем не стоит.

Один из законов мироздания гласит: — «Все, что может сломаться, обязательно сломается. Все, что не может сломаться, тоже сломается». Потери продолжаются. В ветровом пилоте лопнула ось. Сломался метал в том месте, где на оси начинается резьба. Какой идиот придумал использовать такой маленький диаметр? Или он не рассчитывал на таких умников, как мы. Теперь только сварка, на берегу – ничего не придумаешь.

Через один из гальюнов пошла вода внутрь. Супер, не хватало еще затонуть из-за столь изысканной причины. Премия Дарвина обеспечена. Жаль только, что никто не узнает.

Когда волны сзади и курс фордевинд начинается самая мерзкая качка. От нее скрипит корпус и внутри мачты что-то звонко чпокает.

Режим дня уже полностью расстроился. Еще бы, когда 3-4 часа стоишь на вахте, а потом отдыхаешь.

Захотелось горячего супа и я, среди ночи, его готовлю. Плита конечно на подвесе, но иногда волна так наподдаст, что еще чуть-чуть и обжарка будет добавлена не в суп, а на меня, вместе со сковородкой. Как там в поговорке? О, вспомнила: «Как страшно жить».

На барографе высокое давление, может чуть упало, а ветер все прибывает и прибывает. Нынче изобары близко друг от друга. Хорошо, когда знаешь, что происходит. Или догадываешься. Спасибо за науку главному шаману наших парусных олимпийцев Леониду Дубейковскому.

Солнце красно с вечера — моряку бояться нечего

Солнце красно по утру — моряку не по нутру. На самом деле цвет это ни о чем)

Я уже вижу систему – раз в неделю нас треплет.

Палубу вышибает из-под ног и я, не успев схватиться за поручень, лечу спиной вперед по кают-компании. Вслед мне летят остатки керамических кружек и стеклянных стаканов, часть из них уже в виде осколков. Опять открылись сдвижные дверцы шкафчиков с посудой. Хоть заклеивай их. Пригодились тренировки по акробатике, успеваю прикрыть голову и стукаюсь боком об угол штурманского стола. Радуюсь, что тут нет острых граней. Еще один синяк.

Когда пробьет 12 склянок карета превратится в тыкву. Это преобразование белоснежной яхты, которую должны украшать блондинки в бикини, в иную ипостась уже началось. Лодка наряжена, невесть как оказавшимися тут, маленькими дохлыми кальмарами.Внутри, как будто стая джинов порезвилась. Все в осколках, в книгах, в сушащихся вещах, в тряпках для протирки протечек, в просыпавшихся продуктах, и это несмотря на регулярные уборки.

Лодка начала протекать, откуда-то сбоку сверху и с люков. Когда накрывает волной, в нескольких местах появляются капельки, которые потом соединяются в ручейки. Выбираешь сухое место на диване, садишься с чашкой чая, а тут на голову кап, и в кружку –кап. Она у нас одна осталась, пусть и с отбитой ручкой.

Бытовые вопросы решаются не просто. Все требует сил и времени, больше в разы, чем на суше. Еще бы, ведь надо постоянно ловить баланс, за что-то держаться и быть готовым к подсечке. Единственное место откуда, обычно, ничего не падает это плита.

Истинный ветер доходит до 40 узлов, что в порывах мы даже не считаем. Вот, как раз тогда и открылась генуя. Кстати, тогда автоматическая помпа не сработала. Хорошо, что черпанули немного.

Позже совпал порыв и волна, и мы глубоко обмакнули гик в воду. Говорят, его так можно сломать. После пришли дожди и грозы. Молнии сверкают, красота. Мы тут самый лучший громоотвод. И, как я понимаю, вся наша защита от молнии – оптимизм капитана.

Ги загружен по самое не могу. На мои предложения отдохнуть и восстановиться –отвечает, что все нормально. Не верю. Постой-ка, брат мюсью. Я же не говорю, что ты старенький, что в этом возрасте надо бы поаккуратнее. В голову приходят всякие образные выражения. Например, что сейчас он как пингвин, героически высиживает яйца под дождем и волнами. Увы, объяснить что высиживать не стоит, их беречь надо, я конечно могу, но не стоит. Можно сидеть на вахте в относительно сухой кают-компанию. Уже не такие сильные волны и автопилот справляется. Нет, ведь. Безумству храбрых венки со скидкой. А что касается яиц куриных, то и им приходится несладко. В специальном подъяичнике процент яйцебоя равен примерно 40.

Ги выпиливает фанерку для ремонта взорванной им коробки смесители выхлопа двигателя

Моторный отсек с несчастным Yanmar. Водой накормлен, форсунками залит

Иногда летают странные предметы – открутилась от крепления тяжеленная кофеварка и расколола одну из столешниц камбуза. Какой-то падеж на гаджеты напал. На водозащищенном фотоаппарате Ги пропали все файлы. Отказали две колонки аудиосистемы. Умер мой телефон – я его слушала на вахте, как плеер, во внутреннем защищенном кармане куртки-непромокайки в пакете. Окатило волной с головы, и лишь предсмертный хрип прозвучал в наушниках. Печаль. В нем была флешка с видео и фото одного из штормов, снятые мной из люка. Она тоже перестала читаться. Ну вот, кто теперь поверит про девятый вал?

Волны бьют, как кулак великана, сотрясая корпус и иногда сбивая с ног. Хорошо, что в кают-компании с двух сторон диваны. Один раз я прилетела спиной в распределительный щит с тумблерами, отлетела лишь наклейка-табличка water pump. Еще раз на мокром и скользком полу сначала навернулся капитан, а через пару часов я. Позже Ги пришел из своей каюты со свежим фингалом. Оказывается, чуть глаз не оставил на закрутках боковых иллюминаторов. Романтика дальних странствий, едри ее налево.

Впрочем, живым все хорошо. Когда утихает ветер и качка, приходит интересное ощущение, Чувствуешь себя кем-то вроде космонавта в межзвездном перелете. Или героем фэнтези про попаданцев, закинутых неведомым на другую планету. А то и вовсе разумной каплей воды в этом бескрайнем пространстве.

Штурманский уголок и распределительный электрический щит, об который чайник обтекал

Конструкторы ветрового пилота явно не ожидали, что кто-то будет им пользоваться в экстремальных условиях

Ночные вахты, когда небо безоблачное, прекрасны. Вокруг светятся мириады звезд и приборы. Но такая релаксация выпадает не часто.

Во время передышек, когда стресс отпускает, мы общаемся. Философские беседы о смысле и цели жизни. Забавно, как при нашем среднем уровне знания английского получается понимать друг-друга и в таких возвышенных темах. Так что со смыслом? Все элементарно — радоваться жизни и не делать зла. Вот только со злом все не просто. Есть категории абсолютного зла, а есть относительного. Как там сказал Федор Михайлович: «Даже счастье всего мира не стоит одной слезинки на щеке ребенка».

Капитан рассказывал про свои африканские путешествия в 80-е годы. Тогда он с приятелем на старом Ленд-Ровере проехал больше 20 тыс. км. Он говорит, что тогда была другая Африка. Не было такого количества оружия и банд. Никто не попадал в заложники. А пересечение границ давалось не сложно. Они заезжали в совсем дикие места, где каждую ночь львы ловили кого-то копытного и громко чавкали им неподалеку. Жирафы и слоны подходили посмотреть на палатку и машину. А местные жители еще не были испорчены наплывом туристов и не клянчили деньги или вещи столь бесцеремонно. Один раз приютили на ночевку гонщика-мотоциклиста, застрявшего с пробитым колесом во время Дакар-ралли.

Ги описывал своих предыдущих помощников. С юмором и без негатива. Была американка, очень индивидуалистичная особа. Никаких общих обедов, общения. Заварила себе доширак, вот и вся готовка. К тому же он не понимал ее английский.

Был у него матрос, который при скромном ветре начинал истово молиться и не отвлекался на такие мелочи, как помощь в работе с парусами. К тому же он так и не прикачался за месяц. Бедолага регулярно кормил рыб.

Ура, нам до берега уже всего-навсего 1000 миль. Идет пятая неделя моего добровольного заточения. Как же хочется выйти из тесного пространства яхты. Ну, ничего уже скоро.

Птичек уже заметно больше. Температура воды растет. Уже 11 градусов, а воздух днем доходит до 18-ти. Правда, по ночам пар изо рта все равно идет.

Из неприятного. Моторчик автопилота визжит, как боевой кот во время драки. Надеюсь, выдержит, а то стоять со штурвалом круглые сутки как-то не хочется. Да и при работе с парусами им удобно пользоваться. А моторчику всего два года. Хреновое время одноразовых вещей.

Чтобы закинуть воблер, должны совпасть два условия — отсутствие шторма и скорость не выше 5.5 узлов

Чудесные рыболовные крюки, которые океан забрал на память во втором шторме. Надежное крепление оказалось не очень

Пора заводить мотор для подзарядки батарей. Ги поворачивает ключ, мотор заводится и через пару минут глохнет. Дальше он крутит стартер, но мотор ни чих, ни пых. Открываем моторный отсек. Прозрачный фильтр-отстойник, закрепленный на переборке, полон воды. Получается, что в бак как-то попала вода. Не мудрено, когда тонны воды проверяли на прочность корпус. Похоже, причина в трубке вентиляции бака.

Двигатель Yanmar 2005 го года, простой конструкции, все на виду и в доступе. Надо срочно разбираться, а как? Тут пришел очередной шторм, и стало не до мотора примерно на сутки. Качка очень сильная Я тихо про себя паникую, тут тянуть нельзя. Морская вода и железо любят друг друга, как мясо и соль. Ги демонстрирует спокойствие, говорит: «Ничего страшного у меня уже мотор два раза был полон воды, из-за неправильно чего-то там установленного. И ничего не случилось». А у меня опыт противоположный. Плавали, знаем, как для избавления от эмульсии 10 раз масло менять приходится. И как потом неожиданно мало служат всякие подшипники. И не только.

Утро. Полный штиль, но солнца нет. Ля питоль по-французски. Ги чистит топливную систему, сливает отстой с бака. Вроде пошла чистая солярка. А мотор не заводится. Одна, попытка, вторая, третья и аккумуляторы сели окончательно. Надо ждать солнца и молиться на солнечные батареи, контролер и что у них есть еще там.

На небе даже не тучи, а все в непрозрачной дымке. Все поводы радоваться. Мотора, связи, автопилота нет, равно как и освещения, приборов и холодильника. Планета Железяка – населена роботами. Ги чернее тучи, да и мне расклад не нравится. Одно приятно. Температура воды уже 13 градусом. Шансы на выживание повышаются.

Поскольку сделать сейчас ничего не могу, заваливаюсь спать. Сны, надо сказать, яркие и все про паруса и воду. Вскоре вышло солнце и еще часов через шесть контроллер показал, что в батареях уже все нормально. Стартер крутит мотор нормально. Но тот не схватывает.

Система питания была завоздушена. Пока она не очистится от воздуха, мотор не запустится. Развоздушили. Почему я знаю про моторы? Еще пара строк самопиара. Я один из основателей популярного сайта land-cruiser.ru, участник и организатор внедорожных соревнований, экспедиций и путешествий и, к тому же, у меня много лет дизельные машины.

С пятой попытки двигатель завелся. Как-то его подколбашивает странно. Жизнь налаживается.

15 часов шли против несильного встречного ветра под мотором, выдавая феноменальные 3 узла. Зачем так долго и так медленно мне не понятно. Что нам стоит взять немного в сторону и пойти бейдвиндом под парусами. На таком расстоянии до точки в тысячу миль отклонение будет мизерно. Потом наверстаем.

Французская логика. На мой вопрос отвечает: «Ну, мы же не в гонке». Для самоуспокоения, про себя, называю капитана блондинкой за рулем. Не доверяйте деве юной, прибор сложнее помела (на мотив «Кавалергарда век недолог…»).

Большую часть пути вода была +9 градусов, влажность близкая к 100%. Холодно, сыро, пар изо рта

На экране около 5 недель пути. Провалы внизу — попытки капитана сократить путь по ортодромии через «неистовые пятидесятые»

Домоторили. Моя вахта, ничего не предвещает. Тут мотор начинает самопроизвольно набирать обороты. И уже ревет, как на формуле один. На тахометре красная зона. Я подскакиваю к кнопке соленоида, глушащей мотор, и нажимаю. Ничего. Держу ее и очень хочу, чтоб он заглох. 20 секунд держу, уже палец побелел. Бежать затыкать впуск? Долго. Пока откроешь моторный отсек. Пока включишь там свет, найдешь подходящую тряпку, увидишь воздухозаборник. Так он, поди, еще и пластиковый и просто лопнет. Перед глазами душещипательная картина. Двигатель, из которого вылетают потроха, пробивая корпус. И без шуток, такое возможно. Наконец-то заглох.

Это называется мотор пошел в разнос, начал работать не на солярке, а на ее смеси со своим моторным маслом. Так и есть, коробка воздухозаборника полна масла, а оно там только из шланга вентиляции картера может взяться. То есть избыточное давление картерных газов. Вынимаем щуп, а там под верх, три уровня. При этом не эмульсия. Капаем со щупа на бумагу, нюхаем, катаем капельку. В масле солярка. Как солярка идет в масло? Версий, кроме как форсунка или форсунки льют, нет. А почему льют? Да потому, что хапнули морской воды, постояли с ней и где-то что подвисло. Скорее всего.

Беда не ходит одна. На ноутбуке отказали USB порты. Делаю откат системы, не помогло. Теперь у нас радиостанция SSB с ее модемом не может подключиться к ноутбуку. Можно использовать мой ноутбук, но у Ги нет дравйверов для модема и программы Sailmail. Все, приплыли, теперь мы окончательно остались без связи и прогнозов. А также без GPS привязки карты, так как антенна внешняя, подключенная через USB. Хорошо, есть еще iPad с морской картой. Но позже выяснилось у него проблема с кабелем зарядки, то работает, то нет. В морском же навигаторе установлена только базовая карта мира. Впору использовать пачку Беломора.

Ги успокаивает, то ли меня, то ли себя: «Ничего. Раньше вообще без прогнозов и связи, по бумажным картам ходили». Они, к счастью есть. Есть еще УКВ-радиостанция, но ее дальнобойность просто смешная для таких расстояний. Теперь, если что, Мейдей (это морской SOS) будем друг другу кричать.

А тем временем на гроте в середине появилась прореха у задней шкаторины. Идти с ней можно, но она противно хлопает. Вдобавок сорвался большой тунец. Ги сказал, что такой на рынке в Японии стоит около 200 евро. Сплошное разорение.

А еще у нас закончились зажигалки. Пьезоподжиг на плите не работает давно. Японская пьезозажигалка сдохла. В следующей зажигалке кончился газ, а в последней газ есть, но что-то с кремнем. В запасе коробок с 3-мя спичками. Что-то там у Андерсона было печальное про последнюю спичку. Нет, русские не сдаются. Собрала из двух зажигалок одну.

Ночами при звездах светился планктон. Феерично

Это легкий вариант одежды. Вблизи берегов, после холодов середины океана, ощущалась прямо-таки жара

Ги уже весь, как сжатая пружина. Говорит, что за все его двадцать лет сейлинга столько у него никогда не ломалось. Он даже представить себе не мог этот трешак. Декларирует, что завязывает с яхтингом и продает лодку. Сразу же, как придем. Боюсь как бы с ним инфаркт или инсульт не приключился. Пленных не берем, но своих не бросаем.

Я продолжаю безуспешные попытки отправить Ги отдыхать, но он с красными как у кролика, глазами, говорит, что с ним все ОК. Знаю я эти ОК. Тут любая ошибка может стать фатальной. Мне надо чтоб у него была свежая голова для принятия правильного решения в серьезной ситуации. Я объясняю, что состояние постоянного стресса длится уже 4 недели. Надо пользоваться малейшей возможностью восстановиться. Мне нужен капитан, который не косячит, об этом, разумеется, не говорю.

Он достойный уважения мужчина, но не рассчитывает силы. И я его понимаю, отчасти. Ведь предыдущий опыт никуда не денешь. А там все было лайтово. Когда говорит, что он, не пристегнутый, засыпал на вахте в кокпите, я злюсь. Что, меня сложно было разбудить? А если его смоет? Если раньше, пока мотор не сломался, были хоть какие-то шансы на спасение человека за бортом, то теперь их нет вовсе.

У нас кончился газовый баллон. Надо поставить новый. На сильной качке это не совсем просто. Тем более с его координацией пальцев. Я начинаю помогать, а в ответ повышенные тона: «Не надо, я сам». Так хочется добавить, самбля, без ансамбля. Прям детский сад какой-то.

Дальше, больше. При повороте фордевинд сделал две ошибки. Сначала гик застрял в первом бакштаге (мачта с бакштагами), потом во-втором. Ги просто забыл их отсоединить перед поворотом. Апофеозом явился гика-шкот, намотанный на лебедку не в ту сторону.

От моих ненавязчивых высказываний, что надо поспать, что люди от недосыпа могут делать ошибки, заводится, как граната с самовзводом.

Капитанский рейтинг падает в моих глазах ниже плинтуса.

Теперь от стресса он начинает все чаще переходить на французский, а мне приходится догадываться, почему грот (main sail) превратился в гранд вуаль, гик (boom) стал тангуном, а стаксель, из английского staysail теперь транкет. Хорошо, что я и без слов знаю что делать.

Увидеть землю! После того, как 5.5 недель вокруг только вода — это вызывает очень сильные эмоции

Ги счастлив — он сделал это. Молодец. Не Лаперуз, однако, который в финале утопил свой корабль

Продолжение:
Часть 4